(Интро)
(Звук щелчка зажигалки, глубокий вдох, шум дождя и далекой сирены. Вступает тяжелый, тягучий бас и глухой бит)
(Куплет 1)
Нам раздали роли на районе, где лампочки бьют,
Где каждый второй в маске, и каждый второй не вернёт.
Сценарий написан черным по бетону, тут нет слова «твой»,
Я зубрил этот текст, пока не потерял себя, брат, с головой.
Забыл, как зовут при рождении, забыл, кто звонил,
В этом городе каждый второй давно себя продал и забыл.
Мы носим чужие шмотки, мы носим чужие лица,
Но если сорвешь маску — там только пустые глазницы.
Я учил эти строки ночь напролёт под оксидас,
Пока в голове не стёрся мой настоящий, пацанский класс.
(Припев)
Мы играем чужие роли, мы носим чужие лица.
В этом городе каждому второму хочется проснуться и спрятаться.
Нам сказали: «Играй по правилам», и мы пашем, пока не уснём.
Выхода нет, брат, выход сгорел в первом акте, мы просто идём.
Нам сказали: «Не ищи выход», выхода нет с первых дней.
Мы играем чужие роли, а в зеркале нет моих глаз, ей-ей.
(Эдлиб: Нет моих глаз... Нет...)
(Куплет 2)
Она играет ту, что ждёт, с телефоном в руке до утра,
Я играю того, кто уйдёт, у кого в голове дыра.
Мы видимся у подъезда, где лифт не пашет третий год,
Она шепчет: «Я устала быть паинькой, я хочу на взлёт».
Я шепчу: «Я устал быть тем, кем меня видят менты и братва».
А за стеной уже пишут финал, где у нас не будет права на слова.
В этом финале нас нет. Только пепел, только туман,
Только разбитый экран телефона и пустой карман.
(Припев)
Мы играем чужие роли, мы носим чужие лица.
В этом городе каждому второму хочется проснуться и спрятаться.
Нам сказали: «Играй по правилам», и мы пашем, пока не уснём.
Выхода нет, брат, выход сгорел в первом акте, мы просто идём.
Нам сказали: «Не ищи выход», выхода нет с первых дней.
Мы играем чужие роли, а в зеркале нет моих глаз, ей-ей.
(Куплет 3)
Район диктует реплики, кислотный дождь бьёт по лицам,
Смывает тонны грима, но в лужах я вижу чужие глаза, братишка.
На секунду, на долю секунды, в витрине «Пятёрочки» стою я,
Не тот пацан, которого ждут на стрелке, а просто тень, которая ноет.
Но тут же щелчок — зажигалка, и маска на место.
Кожанка, цепь, холодный взгляд. Я в этой шкуре очень уместен.
Образ мой очень хорош, камера на столбе пишет в облако,
Но под этим образом — пацан, который давно не плакал.
(Бридж / Скит)
(Бит затихает, остается только пульсирующий бас и эхо голоса)
Кто-то кричит: «Сорвись!». Кто-то шепчет: «Забей».
Но на районе столько глаз, что страшно быть собой, ей-ей.
Может, правда — это тоже роль, просто её не продашь.
Правда — это то, что остаётся, когда ты на дне и тебе не встать.
Когда ты стоишь в темноте, и не знаешь, чьи руки на плечах.
Кто-то в третьем ряду (эдлиб: система, мусора, старшие) ждёт, что я сниму лицо.
И я снимаю. И под ним оказывается ещё одно.
И под ним — ещё одно.
А самого первого... А самого первого не найти.
(Куплет 4)
Мне снится электричка, но рельсы упираются в бетон,
Я зайцем в тамбуре, а контролёр делает вид, что он сон.
За окном не город, а декорации из фанеры и ржавых труб,
Солнце прибито гвоздями к стене, мы в этой клетке поверили в клуб.
Я хочу выйти на следующей, но в этом сценарии нет таких станций.
Только конечная. Только асфальт. И мы не можем остановиться.
Следующей нет в этом тексте, брат. Только этот замкнутый круг.
(Припев)
Мы играем чужие роли, мы носим чужие лица.
В этом городе каждому второму хочется проснуться и спрятаться.
Нам сказали: «Играй по правилам», и мы пашем, пока не уснём.
Выхода нет, брат, выход сгорел в первом акте, мы просто идём.
Нам сказали: «Не ищи выход», выхода нет с первых дней.
Мы играем чужие роли, а в зеркале нет моих глаз, ей-ей.
(Аутро / Финал)
(Бит снова вступает)
Мы играем чужие роли, но огонь в груди — он наш.
Мы играем чужие роли, но этот район — он наш.
И если в финале я скажу то, чего нет в их сценарии,
Пусть это будет одно слово. Без понтов. Без фальши.
«Я был».
Я не играл. Я жил.
И пусть район не хлопает. Мне не нужны их овации.
Гаснет свет. Занавес не падает, его просто сгрызла ржавчина.
Мы не кланяемся. Мы просто выходим в ночь, в туман.
Ночь не пишет нам текст. Ночь не даёт нам ролей.
Впервые за много лет я делаю шаг. И это мой шаг.
Мне больше не нужно быть кем-то.
Мы играем чужие роли...
Но дышим мы своим воздухом.
(Звук удаляющихся шагов по лужам. Шум дождя. Щелчок зажигалки. Тишина.)
