Куплет 1
Говорят, что ворон живёт триста лет,
Он видал и столицы, и славу царей.
Проплывала земля сквозь закаты и свет,
Мимо древних дорог и далёких морей.
Он сидел на кремлёвских седых куполах,
Видел пепел пожаров и праздничный блеск,
И короны в крови, и безумие в глазах,
И истории треснувший вечный хребет.
Припев
А крылья темны, а в глазах — пустота,
Для него эта вечность — лишь долгий ночлег.
У людей всё заботы: богатство, мечта...
А он просто ждёт, когда растает снег.
Три века — не много, три века — пустяк,
Если сверху на жизнь ты глядишь просто так.
Куплет 2
Он помнит латынь, помнит руны и шёлк,
Помнит тех, кто клялся веками править.
Как великий становился вдруг ничтожен и мал,
Как с престолов летели венцы и короны.
Строили замки, рубили мосты,
Раздвигали границы на карте земной,
А ворону с высоты было видно простым —
Всё, что люди зовут вечностью, канет в покой.
Припев
А крылья темны, а в глазах — пустота,
Для него эта вечность — лишь долгий ночлег.
У людей всё заботы: богатство, мечта...
А он просто ждёт, когда растает снег.
Три века — не много, три века — пустяк,
Если сверху на жизнь ты глядишь просто так.
Бридж
Идёт человек, прижимая суму,
И думает: «Я этот мир покорю».
А ворон склонит голову тихо ему:
«Я видел таких... и не раз на краю.
Они всё спешили, кричали вослед,
А где они нынче? Их больше уж нет...»
Аутро
Триста лет промелькнули — и что впереди?
Снова город, дорога, закат и рассвет.
Ты крыла расправь и над миром лети —
Для тебя целый век, для него — лишь момент.
Три века...
Лишь миг...
Лишь короткий полёт.
А ворон всё помнит.
И дальше живёт.
