Слетел последний, хрупкий лист,
И лес, как храм, застыл в прохладе.
А воздух стал пронзителен и чист
И замерзает сердце в ледяной усладе.
Смотрю, как первый снег летит на землю
Как стынет день в свинцовом перламутре.
Природа отражает наши тени
И тишина пронзает наше утро.
Внутри — такой же выстуженный сад,
Где облетели краски и желанья.
И чувства, растерявши лад,
Застыли в точке хрупкого мерцанья.
Сковал ноябрь свинцом пустые дали,
Слетел с ветвей последний рыжий лист.
Мы столько слов друг другу не сказали,
В воспоминаниях замер мир лучист.
Настала тишина, замерзли звуки,
Сковало душу ледяное слово.
И замер мир, не размыкая губ,
Чтоб не спугнуть безмолвия седого.
И в нас, и в роще — общая усталость,
Ни капли гнева, ни былого жара.
Быть может, это мудрость, а не страсть,
Когда внутри такая немота.
Ни слез, ни бурь, ни горечи утрат,
Лишь ровный свет без тени и без фальши.
И сердце не зовёт, не бьёт в набат.
А линия судьбы разводит нас всё дальше.
Природа спит, укрывшись серой шалью,
И чувства спят под коркой ледяной.
И эта грань меж болью и печалью
Вдруг стала абсолютной тишиной.
