Мы были обычные, без кителя, в трениках,
Семья, работа, вел маршрут до дома по суетам.
На кухне разговоры о зарплатах и о детях –
И тут в окно грохочет новостями этот март.
Рассветы стали серыми, сквозь форточку сирена,
В подъезде пахнет страхом, мамы плачут у дверей.
Детские игрушки ждут на полках перемены,
А нам вручают повестки, сжаты кулаки сильней.
У самого внутри разрыв, в горле ком,
Пацаны не подают виду, но в душе цунами льдом.
Вокзал — толпа чужих лиц, запах слёз и чаек.
Нет бронежилета для сердца — оно не прощает.
Я с тобой, даже если мрак под окном,
В каждом крике городов — наш дом.
Сквозь ком в горле держу твою ладонь,
Мы гражданские, но теперь — как огонь.
Забота превращается в сухой инструктаж:
"Сын, если папа не вернётся — будь старше."
Трещит телефон: "Пиши, когда доедешь."
Не прощаюсь — просто крепче обнимаю, не заметишь.
На разлуке щит — твоё фото в бронепакет,
В глазах у дочки потоп, в ответ — не плачь, малолетка.
Мы научились молчать, когда нету слов,
Только страх на двоих и внутренняя сеча.
В глазах мелькает мирный быт, как флэшбек,
Но дым от электрички режет память, как стекло.
Силу черпаю в тебе, даже если далеко:
Когда не знаешь, что будет — знай, я держу кулак высоко.
Я с тобой, даже если мрак под окном,
В каждом крике городов — наш дом.
Сквозь ком в горле держу твою ладонь,
Мы гражданские, но теперь — как огонь.
Бывает, ночь тяжелее брони,
Но поддержка греет, когда мир на войне.
Мои слёзы — реки в твоей долоне,
Оставайся, держись, не забудь обо мне.
Я с тобой, даже если всё ополчится,
В этом пламени — наш фронт, наша жизнь.
Сквозь страх — до победы, до первой зари,
В твоей руке моя сила, держи…
