Тишина за околицей, ветер в старых плетнях,
Зарастают тропинки, пусто в сенях.
ДомÁ смотрят в небо пустыми глазами,
Калитки скрипят, будто прощаются с нами.
Где был магазин — бурьян да разбитые стёкла,
Школа молчит, заколоченны окна.
На печной трубе, в гнезде сидит птица,
Церкви разрушены, негде молитца.
Как умирают деревни — без крика, без вздору,
Лишь время стекает, как дождь по забору.
Их память живёт в полустёртых табличках,
О чëм пишу знаю, с деревни я лично.
Сидят и скучают у старой избушки,
Им некуда ехать, горюют старушки.
И шепчут молитвы, глядя в закат,
Просят у Бога, вернуть время назад.
А ветер ласкает на погостах обрывки имён,
Сквозь травы и годы, сквозь сумрак времён.
И если прислушаться — каждый услышит:
Как плачет деревня, она еле дышит.
Как умирают деревни — без крика, без вздору,
Лишь время стекает, как дождь по забору.
Их память живёт в полустёртых табличках,
О чëм пишу знаю, с деревни я лично.
Сыпится стенка у клуба, почти развалилась,
Здесь досУг проводили, и веселились.
Сейчас сцена рухнула ,зал в сырость погружен.
В войну уцелел, а сейчас он не нужен.
Тихо стоит колхозный мех ток,
Давно прекратился пшеничный поток.
В ржавых ангарах ветер гуляет,
Нет страны без села, никто не признает.
Как умирают деревни — без крика, без вздору,
Лишь время стекает, как дождь по забору.
Их память живёт в полустёртых табличках,
О чëм пишу знаю, с деревни я лично.
