В Кремле делили дым и кровь,
А нам — обугленную новь.
Подписан страх, продан приказ,
И каждый дом трещал за нас.
По улицам шёл чёрный снег,
И мать искала детский след.
А наверху — холодный смех,
И в спину шёл свой же обстрел.
Кто нас считал за пустой народ?
Кто развязал этот огненный год?
Сколько щекастых пустых речей
Спрятали вой в подвалах ночей?
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
Прихвостни, встаньте в ряд —
Вы продали наш русский лад.
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
И каждый павший смотрит в вас:
За это вам не стоит спать.
По блокпостам тянулся мрак,
На броне ржавел чужой кулак.
И каждый взрыв, и каждый крик
Врезались в память, как тупик.
Не ради мира тот был путь,
Не ради жизни, не вернуть.
Вы жгли надежду под металл,
Чтоб кому-то выше капитал.
Кто нас считал за пустой народ?
Кто развязал этот огненный год?
Сколько щекастых пустых речей
Спрятали вой в подвалах ночей?
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
Прихвостни, встаньте в ряд —
Вы продали наш русский лад.
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
И каждый павший смотрит в вас:
За это вам не стоит спать.
Но пепел помнит имена,
И правду не сотрёт война.
Из этих ран взойдёт ответ —
Когда народ вернёт свой свет.
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
Прихвостни, встаньте в ряд —
Вы продали наш русский лад.
Ельцин, где твой стыд?
Чечня горит, Чечня кричит.
И каждый павший смотрит в вас:
За это вам не стоит спать.
