Костёр трещит, как старые кости,
На площади снова толпа.
Они кричат: «Ведьма, прости,
Но участь твоя — зола».
Она стояла, потупив взгляд,
В платье из грубой льняной.
Она не ведьма. Она просто так,
Совпала с чужой виной.
В толпе наблюдала я, сжав кулак,
Сквозь дым и угарный чад.
Я — та, кто шепчет в ночи «никак»,
Я — та, чей темен закат.
И сердце сжалось в тугой комок,
Когда палач поднял факел свой.
Зачем мне этот людской поток?
Зачем мне этот чужой покой
Горит не та! Слепая толпа!
Вы судите тень, не видя лица.
Горит не та! Моя душа — тюрьма,
Но я не дам ей сгореть до конца.
Вы взяли не ту! Вы взяли не ту!
Я прокляну ваш дымный уют.
Она не умрёт! В огне на мосту
Силы мои в неё перейдут!
Мне плохо… Мне душно… Мне больно смотреть,
Как плавится девичий страх.
Я могла бы их всех разом стереть,
Оставить лишь пепел в руках.
Но вместо проклятья на их дома,
Я выбрала странный путь.
Пусть эта женщина, что не сама
Пришла на костёр, чуть-чуть…
…Вдохнёт мой гнев, мою древнюю мощь,
Мою вековую тьму.
Пусть дым развеет сырую ночь,
И сила уйдёт к ней — одной лишь — ему.
Я прошептала сквозь боль и крик,
Пока занялся огонь:
«Сестра, прими мой последний миг,
И силу мою — в ладонь».
Горит не та! Слепая толпа!
Вы судите тень, не видя лица.
Горит не та! Моя душа — тюрьма,
Но я не дам ей сгореть до конца.
Вы взяли не ту! Вы взяли не ту!
Я прокляну ваш дымный уют.
Она не умрёт! В огне на мосту
Силы мои в неё перейдут!
И когда костёр догорел дотла,
И толпа разошлась по домам,
Из золы поднялась она — не зола,
А гроза, что не снилась вам.
В её глазах — моя боль и мрак,
В её жилах — мой древний дар.
Вы сожгли не ту. Вы сожгли просто так.
Но теперь — ваш черёд. Ваш пожар.
Горела не та! Слепая толпа!
Вы судили тень, не видя лица.
Горела не та! Но моя тюрьма
Разбилась в прах — и нет ей конца!
Вы взяли не ту! Вы взяли не ту!
Теперь кричите в дымный уют.
Она идёт! В ней — я. На мосту
Силы мои её ведут!
Пепел не той…
Стал сильнейшей из ведьм.
Пепел не той…
Тишина. И страх. Всем.
