Стынет камень, над Невой повис туман,
Город выжил, но в груди зияет рана.
Здесь прошла война, безжалостный тиран,
Смерть гуляла средь разрушенного стана.
Трагедия смела и псов, и верных кошек,
Тихих стражей, что хранили наш покой.
Город замер средь разбитых витрин и крошек,
Лишившись тех, кто вел незримый бой.
И в темноте, в подвалах, в черной мгле,
Древнейший враг почуял свой триумф.
Он век таился на сырой земле,
Чтоб принести свой смертоносный шум.
Из-под плит, из прогнивших сетей
Поднимается армия теней.
Это крысы, невидимый враг,
Это мор, это голод и мрак!
Это чума, что ползет из щелей,
Стирая память погибших людей.
Их полчища — сплошная стена,
Идет на город слепая война.
Они вышли из тени целым морем,
Запрудили проспекты, дворы, этажи.
Они шли по асфальту сплошным потоком горя,
Отнимая у слабых последние рубежи.
Они жрали запасы, последнюю крошку,
От которой зависела чья-то весна.
Они вгрызались в архив, в музейную брошку,
Стирая из прошлого наши имена.
Они не щадили в глухой темноте
Ослабевших людей на их страшном пути.
После них — лишь следы на пустом кирпиче,
Куда больше дороги назад не найти.
Но на помощь сквозь дым и года
Прибывают герои сюда.
Мягкой лапой ступая во тьму,
Объявляя войну лишь ему.
Это кошки, отважный отряд,
Их глаза, как лазеры, в сумраке горят.
В их когтях и в их зорких глазах
Тает липкий, удушливый страх.
Они взяли под стражу музейный гранит,
Где в тиши притаилась большая беда.
В лабиринтах подвалов, где враг был забыт,
Где любая бессильна была бы орда.
Сторожат Эрмитаж, охраняют склады,
Чердаки, переулки, свалки, углы.
Там, где гибла надежда средь мертвой воды,
Где не слышно шагов человека из мглы.
Шаг за шагом, вгрызаясь в крысиный редут,
Возвращая в холодные стены покой.
Люди смотрят, как воины крысу за крысой
В свои острые когти ведут за собой.
Твари дрогнули, сдали назад,
Их редеет безжалостный ряд.
В лабиринтах подвальных темно —
С нами те, кому выжить дано!
Враг разбит, отступает чума,
Город спасся из цепкого сна.
В их когтистых и правых руках
Побежденный рассеялся страх.
Люди помнят своих молчаливых бойцов,
Что пришли из других, уцелевших земель.
Берегут, словно клад, этих скромных ловцов,
Открывая для них в свои души и дверь.
С бесконечной признательностью смотрят вослед,
Как патруль исчезает в ночной тишине.
Ведь в их ловких когтях догорает рассвет,
И спасенный рассвет улыбается мне.
В их усатых, израненных в битвах чертах
Больше нету слепой первобытной войны.
Только мудрость и свет в золотых глазах,
Что для города были так сильно нужны.
И поныне не гаснет легенда о них,
Об усатых бойцах, удержавших черту.
Их потомки крадутся в тени мостовых,
Продолжая нести городов вахту.
Снова кошки на страже, и город живой,
Снова слышится смех в тишине площадей.
Над Невой, над спасенной его головой
Светит солнце для этих отважных людей.
Тень исчезла, и в небе растаял смог,
Над гранитным фасадом сияет заря.
Тихий, ласковый, но беспощадный зверь смог
Остановить бунт крысиного короля.
