Под сводом мира дуб чернеет,
На нём — чернёная печать.
И кот-шаман на грань ступает,
Чтоб грани бездны повстречать.
Вправо — плетёт из снов куплеты,
Влево — бормочет древний стих.
Там, где смыкаются миры,
Дух праха над туманом сник.
Кот-полудух, кот-заклинатель,
Ты вьёшь по грани свой маршрут.
То ли хорал, то ли проклятье
Твои видения плетут.
Когтистой лапой держишь время,
Вьёшь рунный, призрачный узор.
Веди сквозь Сумрак наше племя,
Не дай забыть родной костёр.
Там навий дух по топям рыщет,
Там мавка на ветвях дрожит.
Там след змеиный пепел ищет,
И хтонический зверь не спит.
Избушка, страж на курьих лапах,
Стоит на стыке двух миров —
Повернись, открой тропу на запад
Для тех, кто к жертве не готов.
Ах, ступа, вихрь, слепая Яга,
Ты мчишь сквозь пепел мёртвых лет.
Твоя костяная нога
Хранит на тьму рунный запрет.
Ты не злодейка, ты — ведунья,
Хранительница рубежей.
Ты открываешь тропы в сумрак
Лишь для потерянных детей.
Там о заре прихлынут воды
На брег, где спит хрустальный склеп,
И тридцать витязей из брода
Выходят в мир, что ослеп.
А с ними — древний князь из пены,
И королевич в их строю
Сковал теней сырые стены,
Забрав у сумрака зарю.
А над душой чахнет Кащей,
Бессмертный страж пустых гробниц.
Он ищет ключ от всех ночей,
Сгубив тепло живых зениц.
Но не подвластен он пророчествам,
Не сжечь туман его казной.
Лишь тот пройдёт сквозь одиночество,
Кто свет забрал к себе домой.
В плену теней княжна тоскует,
Вервольф у входа цепь грызёт.
Он кровью руны в ночь рисует,
Её от навьих снов спасёт.
Ступа с слепой седой Ягой
Сквозь бурю пепла держит путь.
За непроглядною чертой
Нам приоткрыть тот мир чуть-чуть.
И я там был, и грог я пил,
У древа слушал шёпот рун.
Как кот видения чертил,
Как духи шли на тайный бунт.
А сказка — это древний морок,
Проклятье, что живёт в крови.
Пока звучит наш первый шёпот,
Мы — дети проклятой земли.
